СТАТЬИ

Егор Дружинин на радио «Максимум»

Бачинский: Я, честно говоря, когда смотрел про Петрова и Васечкина фильмы, я их совершенно не запомнил… Я вот, честно говоря, на тему того, как надо правильно подбирать актеров в детские фильмы. Я фактически не помню содержания "Петрова и Васечкина". Там, по-моему, несколько серий, да, было?

Дружинин: Там было два фильма. Один назывался "Приключения", другой назывался "Каникулы" и в каждом из них было по две серии.

Бачинский: Вот. И прикол весь в том, что я, настолько вот был маленьким мальчиком, влюбился в эту Ингу Ильм, девочку, которая играла…

Стилавин: А… Я думал, ты в Дружинина…

Бачинский: Не-е-е. И так она мне нравилась, что я смотрел не за сюжетом, а на красивую девочку. Кстати, видел ее фотографию где-то год назад. Она же взрослая уже...

Стилавин: Что с ней стало?

Дружинин: Ничего с ней не стало. Она замечательно живет, у нее растет очень красивый ребенок, Джейсон.

Бачинский: Дженисон?

Дружинин: Джейсон. У него просто папа кельт.

Бачинский: Почему она не снимается больше в кино?

Дружинин: Она не хочет больше сниматься в кино. Она закончила театральный институт, в свое время, она проработала достаточно долго в театре, она много снималась…

Бачинский: Мне кажется, что она одна из немногих девочек-актрис, которые в детстве очень ярко засветились, которые, достигнув тридцатилетнего возраста, остались такими же красивыми, в принципе. Дети в детстве обладают другой красотой, чем во взрослом возрасте.

Стилавин: Да-да-да, поэтому старым мужикам иногда нравятся маленькие дети.

Дружинин: …что мы и наблюдаем, дорогие радиослушатели прямо сейчас.

Бачинский: Да, поэтому мы и пригласили маленького мальчика.

Стилавин: А ты у нас кто - Петров или Васечкин?

Дружинин: Васечкин.

Бачинскин: А кто…

Дружинин: Петрова играл Димка Барков. Так получилось, что вся наша троица была из Питера.

Бачинский: А фильм московский был?

Дружинин: Нет, фильм был одесский. Снимали его на одесской киностудии. Тогда ведь всё было очень причудливо.

Бачинский: Егорыч, а кто народу больше нравился, Петров или Васечкин? Я вот не уловил.

Дружинин: Разделились, как бы мнения страны…

Бачинский: А ты за Ленона или за Маккартни?

Дружинин: Я - за Луну, за советскую страну!

Бачинский: Слушай, а тебе сколько было лет-то тогда, когда это все сняли?

Дружинин: Соответственно, двенадцать и тринадцать, или одиннадцать и двенадцать.

Стилавин: Тебя перепахало тогда?

Дружинин: Нет, потому что тогда же, собственно говоря, на тебя никто особо внимания не обращал. Снимался ты в кино, не снимался ты в кино. Как ты жил в своей коммуналке, так ты и продолжал жить в своей коммуналке. Лимузин не подъезжал, чтобы тебя забирать в школу. Нормально. Я фигачил до ближайшей остановки… Холодно, темно в Питере у нас в это время… Помыл моську холодной водой, и вперед!

Бачинский: А люди, а бабушки?

Стилавин: А бабки?

Дружинин: Да нет… А, "бабки", в смысле - бабульки?

Бачинский: Кстати, заплатили за съемки?

Дружинин: Конечно же, заплатили. Платили нам, как детям. Там по детским раскладам было. А снимались мы, как взрослые. У нас была взрослая смена, суббота, воскресенье выходной, что было прикольно. Потом в Одессе ходили в украинскую школу, сидели на уроках украинского языка.

Стилавин: Слушай, прикольно! И сколько съемки шли?

Дружинин: Съемки шли не долго. Там получалось где-то порядка двух с половиной месяцев на каждую картину, то есть на две серии.

Бачинский: Убойная по советский временам скорострельность.

Дружинин: Да, это скорострельно, конечно, но за Германом нам не угнаться. "Блокбастер: Петров и Васечкин снимается семь лет, дети уже превратились в старичков!" Нет-нет-нет! Все дети пошли в школу - мои одноклассники, а мы - поехали сниматься. Сентябрь-октябрь месяц, в Одессе… Замечательно. Я помню до сих пор все. У меня до сих пор осень ассоциируется твердо только с этим городом.

Бачинский: Ты за то, чтоб вернуть Одессу.

Дружинин: Да, я за то, чтобы вернуть Одессу, Советский Союз… И "Петрова и Васечкина" показывать каждый день!

Бачинский: А сам ты пересматриваешь? Занимаешься таким вот?...

Дружинин: Нет, я - нет, конечно, нет.

Бачинский: Нет?!

Дружинин: Нет. Хотя, помню, как выяснилось, все до каждой реплики, до каждого слова в песнях… Как-то все это легло в подкорку подсознания.

Бачинский: Понятно. А что вот на те бабосы, которые заплатили, что-то купил такого?..

Дружинин: Так я же их не видел, их забирали родители.

Бачинский: Серьезно?

Дружинин: Да…

Бачинский: И не купили тебе какой-нибудь двух-кассетник?! Помнишь, тогда двух-кассетники были?

Дружинин: Нет, двух-кассетник я привез себе сам, когда первый раз съездил в Америку. Было это в 86 году, мне было 14 лет. Мы сразу, вслед за Катей Лычовой, по ее стопам…

Бачинский: Вы вдвоем с Васечкиным?

Дружинин: Нет, нет… С Петровым. Нет, мы поехали не с Петровым, мы поехали с Федькой Стуковым….

Бачинский: Кстати, а он куда делся?

Дружинин: Никуда не делся. Нормально, работает на телевидении. Занимается каким-то достаточно интересными телевизионными проектами.

Бачинский: В качестве кого?

Дружинин: В качестве, как я понимаю, продюсера и режиссера. Мы с ним давно не общались. Вот, последний раз, когда мы разговаривали с ним, он занимался именно этим. Хотя, странно, потому что он, на мой взгляд, в отличие от меня, он, действительно, был крепким актером, и сознательно поступил в театральный институт…

Стилавин: Да, ты тщедушный актер.

Дружинин: Я - да.

Бачинский: Послушайте, актер, Вам подошла бы роль убийцы. Такой вид у вас, маньякально-депрессивный, с такими печальными глазами, с ненавистью ко всему живому.

Дружинин: Да, люблю неживые вещи.

Стилавин: Его бы, Геннадия, к вашему лечащему таксидермисту!

Бачинский: Послушайте, Егорыч, а как ты все-таки из актеров вдруг в хореографы? Когда ты почувствовал, что у тебя шарнир в заднице стоит?

Дружинин: Ты знаешь, я тоже поступил в театральный институт, и тоже проработал в Питерском ТЮЗе достаточно долго.

Стилавин: Кого ты играл? Утюжев, говорят, Дракошу играл.

Дружинин: Я играл Задние Ноги Лошади, потом меня повысили до Передних Ног Лошади. Играл… Ну, как обычно, чертей каких-то играл.

Стилавин: А вот в ресторане ты работал, да?

Дружинин: Было тоже дело. Это уже после Америки. Там долгая история, но суть заключается в том, что шесть лет своей жизни я провел в Америке. Когда вернулся…

Бачинский: Это не звериное, это не любовь ко всему неживому! Это - Америка у него в глазах. Вот в чем проблема.

Дружинин: А, вот откуда убийцы серийные приезжают! Мой друг предложил мне работу в ресторане в качестве хореографа и режиссера.

Бачинский: А в Америке ты чего делал шесть лет? Там Климушкин работал?

Дружинин: Вот он, как раз, и предложил, Сережка-то и предложил. Он помнил меня еще по институту, он учился на курс старше…

Стилавин: С Нагиевым, что ли, учился вместе?

Дружинин: Он учился с Нагиевым, он учился с Димкой Хороньковым, он учился с Игорем Лифановым, он учился с Цапником…

Стилавин: Слушайте, а с Басилашвили тогда кто учился?

Дружинин: Лавров, наверное. Вот. И он помнил наши номера хореографические, по капустникам которые мы делали тогда. И когда я приехал, пользуясь знакомством, он меня как-то так поймал, но мы с ним сразу договорились, что мы будем делать только то, что нам интересно. И мы стали делать…

Бачинский: …стали делать деньги!

Дружинин: Мы стали делать спектакли практически. Денег там особых не было, но мы стали делать спектакли с теми ребятами, которые были набраны туда изначально, и как-то их учить, и как-то… Там были очень смешные штуки, вплоть до того, скажем… Одному мальчику, который там работал, у него были проблемы с дикцией реальные. Мы притащили ему кучу литературы по сцене речи, мы все время его дрючили, задавали ему какие-то скороговорки… Однажды, в течение спектакля, Леша забегает за кулисы, у него реквизит - рыба. Он должен схватить эту рыбешку и выбежать обратно на сцену. И мы настолько замучили этого бедного парня, его звали Миша, что когда Леха заскочил вот в этот перерывчик коротенький за сцену, и не находит свою рыбу. Там, где она обычно лежит, ее нету. Он говорил: "Миша, скажи, где моя рыба?!" На что Миша делает так: "Кхе-кхе. Где-Моя-Рыба"

Бачинский: А тот "Лыба" говорил?

Стилавин: Подожди, подожди. Это всё.. ммм…

Дружинин: …лирика.

Стилавин: …становление мастера. А что касается переломки мозга, которая произошла в Америке? Что Америка? Как там?...

Дружинин: Америка ударила сильно. Но это долгая история, как я там оказался. Я ездил между первым и вторым курсом. Поступил в театральный институт там. У меня был стипендиат, то есть мне не приходилось учиться заново и не приходилось платить за свое обучение. Потом я сломал коленку, благополучно вернулся в Питер, доучился до четвертого курса, отработал в театре…. Но у меня была с ними договоренность, вот с этим институтом, в котором я учился, что я в любое время могу вернуться и доучиться. К этому моменту мне уже очень сильно хотелось заниматься хореографией. Но я воспользовался этим предложением, вернулся и доучился в Ли Страсберге какое-то время, конечно, не все три года. И потом сдал экзамены. И я, воспользовавшись своим очень странным знакомством с Барышниковым, попросил его мне помочь. И он оплатил семестр моей учебы в школе.

Стилавин: Егорыч, вопрос банальный, но его задают всем спортсменам о спорте, художникам о художествах, а ты - хореограф. Вот, скажи, почему, наша хореография, в очень большой степени… Например, хореография, которую мы видим на олимпиадах, массовые хореографические забеги, и вообще, вот, например, когда государственные, большие концертные сборища, то хореография - она в отличии… Мне так, субъективно. Может, картинка не та. Черт его знает. Может, снимают не так. Потому что все, что я видел, я это видел по телеку, но почему на западе интересно смотреть за плясками, за танцами, а у нас… Вот ты, на самом деле, Егорыч, делал хореографию для Евровидения, для армянского певца, да?

Бачинский: Ты - армянин?

Дружинин: Я - да! Ну, фамилия - разве не слышишь - Дру-жи-нин.

Бачинский: Дружинян.

Дружинин: Конечно, Георгий Дружинян.

Стилавин: Ну вот. Было, на самом деле, интересно смотреть, поскольку девушки - они полуголые, и так далее, и тому подобное…

Дружинин: Если полуголые, то автоматически интересно смотреть! Да, мы заняли восьмое место на Евровидении, при том, что Армения первый раз выступала на экране. А вопрос?...

Бачинский: Вопрос: почему, по мнению Стилавина, у нас скучно, а у них весело?

Дружинин: Мне кажется, что это проблема вкуса, просто на просто. Вкуса, во-первых, публики, но в-первую очередь, наверно, все-таки, тех людей, которые снимаю хореографию. Потому что картинка сама по себе у нас почему-то убогая. Предположим, любое массовое - ну, вот то, с чего начали - зрелище, их снимают совсем по-другому. Если ты обратишь внимание, с какого-то недавнего времени, все стали использовать хореографию в клипах. Это началось, естественно, с Америки. Был такой переод, когда они не снимали хореографию в клипах вообще.

Стилавин: С кого ты думаешь началось, с Эм Си Хамера, вот эта хрень вся?

Дружинин: Наоборот. На нем, собственно говоря, закончилось. После этого наступил какой-то период, очень долгий, лет восемь или девять, когда по американскому MTV не показывали вообще ни одного…

Бачинский: А потом пошло R-N-B-шное…

Дружинин: Остался только Джексон и Джени Джексон. Всё. Больше никто не танцевал.

Бачинский: Это один и тот же человек, мы выяснили.

Дружинин: Да-да. Их восемь - или сколько? - Джексон-файф, их пятеро, плюс она.

Стилавин: Хорошо. У меня еще вопрос уточняющий. Мюзикл "Чикаго", в котором ты, собственно, блЕстал…

Бачинский: Как это "БлЕстал"?

Дружинин: А вот так, ролик вышел, лысину натер и блЕстал. Маслом натер.

Стилавин: Почему он провалился?

Дружинин: Ты знаешь, это туже субъективная штука - провалился - что значит "Провалился"? Он не мог выжить. Ни один мюзикл, который будет идти у нас в режиме нон-стоп, не сможет выжить. Даже самый замечательный. Будь то "Норд-Ост" или "Чикаго" или "12 стульев", которые тоже мы ставили, или "Кошки", режиссером версии которой я был. Ему в таком режиме, в нашей стране, выживать трудно.

Стилавин: А разве продюсеры этих вещей не понимаю, что это не наша традиция…

Дружинин: Дело не в традиции. Дело в том, что нужно положить энное количество мюзиклов, для того, чтобы традиция появилась. И "Чикаго", как бы, своими костьми, и другие спектакли, как бы тоже. И сколько их упало в это…

Бачинский: Мне кажется, что твой опыт работы в ресторане, говорит о том, чтобы люди воспринимали искусство, один и тот же спектакль, надо чтобы постоянно наливали.

Стилавин: И заедали.

Дружинин: Это версия, конечно. А вторая - должна цеплять настолько, чтобы ты от своей рюмки на секунду отвлекся.

Бачинский: Ну, а как цеплять, если история эта вся не наша? Кроме "Норд-Оста", который сам стал нашей историей.

Дружинин: Я ходил только что на мюзикл "Мама миа", и вдруг испугался. Потому что до этого момента мне все время казалось, что, так как я очень люблю этот жанр и больше всего мне нравится работать именно в нем, нежели все остальное, чем я занимаюсь, я все время думал о том, что больше мюзиклов хороших и разных. И мне казалось, что их должно быть много, для того, чтобы люди к ним привыкли и для того, чтобы на них ходили. А вот после "Мамы миа" я испугался, что у людей возникает не просто антипатия, а твердое убеждение, что мюзикл в России, это: А - во-первых, абсолютно чужеродная вещь, привезенная откуда-то, Б - не имеющая никакого отношения ни к нашей традиции, ни к нашей культуре, ни к нашей действительности, и Ц - из всего того, что я перечислил выше, вещь неадаптированная.

Стилавин: То есть тебе не понравился мюзикл "Мама миа".

Дружинин: Мне… Это не мой мюзикл. Это не мой мюзикл.

Бачинский: У меня рацпредложение такое. Мне кажется, выжить мюзикл может только если он будет опираться на традиции. У нас очень крепкие традиции…

Стилавин: Мне кажется, на мюзикле "Веселые ребята" все закончилось.

Дружинин: Ты знаешь, мюзикл "Веселые ребята" существует сегодня

Стилавин: Дело в том, что ты путаешь оперетту с мюзиклом. "Веселые ребята", это скорее оперетта.

Дружинин: Ты знаешь, нет. Мне кажется, что кинематографически, как раз это был мюзикл. Вот, стопроцентный. Идея была заимствована, я так полагаю, но сделано было очень качественно и с очень хорошим вкусом. И потом, все-таки были крепкие звезды.

Бачинский: Я бы хотел сейчас, чтобы мы вспомнили про мощные традиции академической музыки в России. Чайковский - "Лебединое озеро" - прекрасная музыка, но очень мало поют. Вот, если взять, написать текст на "Лебединое озеро", мне кажется, будет шикарный мюзикл.

Стилавин: Егорыч, но вопрос такой. Какой бы сюжет современной жизни, ты бы адаптировал - если в двух словах - под либретто для мюзикла? Вот, сюжет, какой бы прижился? Про что людям интересно посмотреть мюзикл?

Бачинский: В 55-м году я читал - у меня книжка такая была дома - про театральный Ленинград, и там был в Большом театре, вернее в Мариининке…

Дружинин: Какие книжки у тебя дома!

Бачинский: …в Мариининке шел спектакль про то, как агроном приехал и полюбил доярку. Это балет! Это балет был! Балет "Родные края" или что-то в этом роде.

Дружинин: "Светлый ручей", вероятно…

Бачинский: Ну, и короче, как бы ты думал, какой сюжет сейчас можно положить на мюзикл, чтобы он был народом востребован?

Стилавин: Я считаю, что мюзикл должен быть о любви грузинской женщины к ди-джею радио "Максимум".

Дружинин: Это тоже можно. При чем их двое.

Бачинский: Да ты чего, вообще? Егор, желаем тебе успехов. Значит, мюзикл о Грузии нас ждет.

Дружинин: Да, конечно, безусловно. Кстати, у меня жена из Грузии.

Бачинский: У тебя тоже жена из Грузии?

Дружинин: Да, из Тбилиси.

Бачинский: Как ее зовут?

Дружинин: Ее зовут Вероника. Она, правда, не грузинка, но знает грузинский в совершенстве и…

Стилавин: Это плохо. Всё!

Дружинин: То, что она знает грузинский, или?..

Бачинский: Плохо то, что это будет единственный мюзикл, во время которого можно будет хлебнуть грузинского вина. Это будет единственное место в России…

Стилавин: Знаешь, я считаю, что единственным местом, где можно будет хлебнуть грузинского вина, должна стать Абхазия.

Бачинский: 10:42 в Москве, Бачинский и Стилавин. Мы, конечно же, благодарим Егора за участие в этом шоу.

---

---

Скачать эфир передачи

Часть первая 9.35 МБ (10 мин. 12 сек.)
Часть вторая 6.81 МБ (7 мин. 26 сек.)